День гасит свет, не найдя ответ,

Как пройти сквозь тьму, уже много лет. 

Время пришло, признаться час пробил –

Уберечь мечту не хватило сил! 

Вырваться из тьмы не хватило сил! 

Пораженье неизбежно,

И удачу не зови.

Я изранен, я истерзан,

Моя кожа вся в крови.

И хоть мир вокруг чудесен,

Мрачен, тесен мой приют.

И веселых добрых песен

Здесь давно уж не поют.

Тысячи звезд в небе, ночь близка,

Словно злобный хищник сжалась для броска.

Не унывать я стремлюсь опять,

Хоть знаю, бесполезно разум заклинать.

Только грустные виденья

И обрывки грубых слов…

Не пробиться сквозь сомненья

И незыблемость оков.

Я пытался спорить с небом,

Опираясь на мечту,

Только крылья вместе с телом

Развалились на лету.

И теперь в тумане сером,

В пропасть падая, лечу.

И в отчаяньи безмерном

– Будь всё проклято! – кричу.

Быть бескрылым приказали,

И бояться высоты,

Окружили, растерзали,

Отобрали все мечты.

Я бушевал, нервы в клочья рвал,

Что надежды нет, не осознавал.

Истина открылась внезапно, как в кино:

Понял, что сражаюсь сам с собой давно.

Умолять кого-то поздно,   

Недоступна высота.

Возродиться невозможно,

Окружила пустота.

И теперь среди обломков

По пустыне я бреду

И родник с водою звонкой

Уж же верю, что найду.

Тонкие пальцы, мягкая кожа –

На тихую заводь была ты похожа.

Когда поднимала густые ресницы,

Мне сердце пронзали острые спицы.

Пухлые губы, ласковый взгляд,

Плавность движений, яркий наряд –

Всё привлекало, звало и душило,

Мимо пройти просто не было силы.

Как оказался в твоих я объятьях,

Я до сих пор не имею понятия.

– Опомниться надо, – твердил я себе,

Но только слабел в этой странной борьбе.

Трудно мне было сначала понять –

Как ты любила меня целовать,

Когда я с мороза замерзший ужасно

Домой приходил усталый так часто?

Синие губы, нос ледяной

В тебе вызывали чувственный зной.

Меня обнимала крепко и властно,

Надеяться вырваться было напрасно.

Я удивлялся странностям этим,

Хоть повидал их немало на свете.

Но, наконец, разгадка нашлась.

Такая разгадка, что можно упасть.

Я был удивлен и даже напуган,

Страх и любовь дополняли друг друга.

И вечерами, оставшись вдвоем,

По тёмной реке, казалось, плывем.

Мое состоянье она замечала,

Но не сердилась и не кричала.

Лишь только улыбка нежней становилась.

Я понял внезапно – на что-то решилась.

Руками холодными как-то несмело

Скальпель взяла и рядом присела.

Сказала печально, тихо, с любовью:

– Себя не хочу дольше мучить я болью.

Ты будешь со мной и только со мной,

И стану тебе я вечной женой!

И тело твоё холоднее, чем лед,

Нежно с любовью меня обовьет.

Я понял – всё кончено, песенка спета,

Зачем не послушал  рассудка совета?!

Лежать буду в морге нагим и холодным,

Палимый подруги взглядом голодным...

Она обожает холод

И ненавидит тепло.

Ей нравится злая стужа

И скрежет пурги о стекло.

Её глаза словно пропасть.

В которую можно упасть.

И страшно в ней оставаться

И манит навеки пропасть.

В её глазах сквозит бездна.

В них страшно долго смотреть.

Она работает в морге,

Её профессия – смерть!