Бессильно упал на колени,

Зажав в кулаке пистолет.

Закат догорал, вытягивал тени.

Но помощи нет всё и нет.

 

А рана болела, краснела повязка.

И как до рассвета дожить?

Он знал, неминуема вскоре развязка,

Несущая смерть может быть.

 

Почувствовал – быстро слабеет.

Сознание мог потерять.

А солнце садится и вот-вот стемнеет.

Противник ударит опять.

 

Остался один в окруженьи.

Теперь из кольца не уйти.

От ран ослабел, а путь к отступленью

Если б и был – не дойти!

 

Увидел сквозь глаз окуляра

Врага. Далеко, не достать!

Горела трава и дым от пожара

Стремился стрельбе помешать.

 

Тоскливо окинул запасы:

Винтовка, ножи, пистолет,

Граната одна, а боеприпасов

Наверно, почти уже нет.

 

Внезапно земля задрожала.

Разрывов пополз черный дым.

Осколков горячие, острые жала

Вонзились в песок рядом с ним.

 

Он понял – враги наступают,

Закончить чтоб бой до темна.

Хоть силы его покидали,

Душа стала злости полна.

Он медленно поднял винтовку,

Прицелом поймал силуэт.

Выстрел. Попал! Но тут в обваловку

Мина вонзилась в ответ.

 

Взрыв прогремел. Песок завертело

Черным фонтаном тугим.

Навзничь упал. В глазах потемнело

И небо вскружилось над ним.

 

В ушах застучало и больно заныло.

Остался в сознанье пока.

А в небе вдруг что-то рычаще завыло,

Как горная в ливень река.

 

За ним вертолет? Навряд ли. Не верю!

Скорее рычанье врага!

Хотят отомстить за людскую потерю,

Но будет им месть дорога!

 

С трудом обхватил горячей ладонью

Гранаты холодную сталь.

Зубами кольцо рванул, вместе с  болью

Стал падать в гудящую даль.

 

А крепкие пальцы сжимают гранату,

Чтоб в нужный момент отпустить

На волю смертельную злую расплату

И всем и за всё отомстить.

 

Сознанье к нему вернулось внезапно,

Услышал сквозь шум голоса.

Все стало на место, все  стало понятно

И Смерти запела коса.

 

Уставшие пальцы ослабили хватку,

Гранате свободу даря,

Он напоследок вздохнул для порядку,

Себя ни за что не коря. 

 

Но что-то случилось! И кто-то гранату

Из черных от копоти рук

Вдруг вырывает и слышно солдату,

Как люди смеются вокруг.

 

– Зачем ты, солдат, опомнись, не надо!

Глаза поскорее протри!

Успели спасти и все тебе рады!

Кругом же свои – посмотри!

 

Хоть кровь глаза заливала

Увидел – вблизи вертолет

Вращает винтами, пилот – у  штурвала.

Готов свой продолжить полет.

 

Его подхватили, втащили в кабину.

Машина рванулась вперед,

Стреляя вокруг, загоняя в трясину

Бандитов, пришел чей черед.

 

Он тихо лежал на промокшем бушлате

И слышал сквозь грохот стрельбы,

Как падают гильзы и пули к расплате

Несутся, не слыша мольбы.

Все ужасно равнодушны

И тупы, упрямы, злы.

И хоть здесь ужасно душно,

Шансы вырваться малы.

 

А кругом одни засады,

На душе так просто ад,

В подворотне злые гады

Мутным глазом вслед глядят.

 

И всегда кривые стены,

И обшарпаны углы,

Отвратительные мемы,

Да гордиевы узлы.

 

Тону. Иду ко дну.

 

Как кузнец по наковальне

Бьет кувалдой день за днём,

Так в меня вбивает кривду

То, чем мы сейчас живём.

 

И зловеще незаметно

Отравляет душу ложь,

А сознанье постепенно

Протыкает злости нож.

 

И не спрятаться, не скрыться,

Никуда не убежать.

Остается только злиться,

Да вокруг всё проклинать.

Тону. Иду ко дну.

Забрела тайком тревога

И скрывается в тени,

Шепчет в ухо очень строго:

«Делай дело, не тяни!»

 

Пыль, взлетевшая до неба,

Всё равно всё тажа пыль –

Ветер кончится – осядет

На родной свой на пустырь.

 

Что должно, оно случится,

Повлиять никак нельзя.

Будем дальше лишь кривиться,

Кулаком во тьму грозя.

 

Тону. Иду ко дну.